Неточные совпадения
А бедный Пруд год от году всё глох,
Заволочён весь тиною глубокой,
Зацвёл,
зарос осокой,
И, наконец, совсем иссох.
И уж не выбраться ему, кажется, из глуши и дичи на прямую тропинку. Лес кругом его и в душе все чаще и темнее; тропинка
зарастает более и более; светлое сознание просыпается все реже и только на мгновение будит спящие силы. Ум и воля давно парализованы, и, кажется, безвозвратно.
Тревожить эти чувства ей было больно; но она всё-таки знала, что это была самая лучшая часть ее души и что эта часть ее души быстро
зарастала в той жизни, которую она вела.
Земли заброшены,
заросли полынями или розданы мужикам, и где производили миллион, производят сотни тысяч четвертей; общее богатство уменьшилось.
— Лазаря петь! — повторил Василий Иванович. — Ты, Евгений, не думай, что я хочу, так сказать, разжалобить гостя: вот, мол, мы в каком захолустье живем. Я, напротив, того мнения, что для человека мыслящего нет захолустья. По крайней мере, я стараюсь, по возможности, не
зарасти, как говорится, мохом, не отстать от века.
Как почти все наши кладбища, оно являет вид печальный: окружавшие его канавы давно
заросли; серые деревянные кресты поникли и гниют под своими когда-то крашеными крышами; каменные плиты все сдвинуты, словно кто их подталкивает снизу; два-три ощипанных деревца едва дают скудную тень; овцы безвозбранно бродят по могилам…
Передняя сторона портика давно
заросла густым кустарником: одни капители колонн виднелись над сплошною зеленью.
— Примеч. авт.]; знаешь, оно еще все камышом
заросло; вот пошел я мимо этого бучила, братцы мои, и вдруг из того-то бучила как застонет кто-то, да так жалостливо, жалостливо: у-у… у-у… у-у!
— Да, он не глубок, — заметил Сучок, который говорил как-то странно, словно спросонья, — да на дне тина и трава, и весь он травой
зарос. Впрочем, есть тоже и колдобины [Глубокое место, яма в пруде или реке. — Примеч. авт.].
Из густой
заросли кустов и камыша, около плотины, осторожно выдвинулась лодка, посреди ее стоял хромой мужик, опираясь на багор, и махал на публику рукою.
Нос тяжелый, синеватый, глаза деда
заросли серыми бровями.
Самгин вздохнул и поправил очки. Въехали на широкий двор; он густо
зарос бурьяном, из бурьяна торчали обугленные бревна, возвышалась полуразвалившаяся печь, всюду в сорной траве блестели осколки бутылочного стекла. Самгин вспомнил, как бабушка показала ему ее старый, полуразрушенный дом и вот такой же двор, засоренный битыми бутылками, — вспомнил и подумал...
— Вот какие мы, — откликнулась Марина, усаживая ее рядом с собою и говоря: — А я уже обошла дом, парк; ничего, — дом в порядке, парк
зарос всякой дрянью, но — хорошо!
Губы у него были яркие, кожа лица и шеи бескровно белая и как бы напудренная там, где она не
заросла густым волосом, блестевшим, как перо грача.
В пестрой ситцевой рубахе, в измятом, выцветшем пиджаке, в ботинках, очень похожих на башмаки деревенской бабы, он имел вид небогатого лавочника. Волосы подстрижены в скобку, по-мужицки; широкое, обветренное лицо с облупившимся носом густо
заросло темной бородою, в глазах светилось нечто хмельное и как бы даже виноватое.
Через вершины старых лип видно было синеватую полосу реки; расплавленное солнце сверкало на поверхности воды; за рекою, на песчаных холмах, прилепились серые избы деревни, дальше холмы
заросли кустами можжевельника, а еще дальше с земли поднимались пышные облака.
Лестница террасы спускалась на полукруглую площадку, — она густо
заросла травой, на ней лежали тени старых лип, черемух; между стволов торчали пеньки срубленного кустарника, лежала сломанная чугунная скамья.
Дорога от станции к городу вымощена мелким булыжником, она идет по берегу реки против ее течения и прячется в густых
зарослях кустарника или между тесных группочек берез.
Шли краем оврага, глубоко размытого в глинистой почве, один скат его был засыпан мусором,
зарос кустарником и сорными травами, другой был угрюмо голый, железного цвета и весь точно исцарапан когтями.
Ее судороги становились сильнее, голос звучал злей и резче, доктор стоял в изголовье кровати, прислонясь к стене, и кусал, жевал свою черную щетинистую бороду. Он был неприлично расстегнут, растрепан, брюки его держались на одной подтяжке, другую он накрутил на кисть левой руки и дергал ее вверх, брюки подпрыгивали, ноги доктора дрожали, точно у пьяного, а мутные глаза так мигали, что казалось — веки тоже щелкают, как зубы его жены. Он молчал, как будто рот его навсегда
зарос бородой.
Слабенький и беспокойный огонь фонаря освещал толстое, темное лицо с круглыми глазами ночной птицы; под широким, тяжелым носом топырились густые, серые усы, — правильно круглый череп густо
зарос енотовой шерстью. Человек этот сидел, упираясь руками в диван, спиною в стенку, смотрел в потолок и ритмически сопел носом. На нем — толстая шерстяная фуфайка, шаровары с кантом, на ногах полосатые носки; в углу купе висела серая шинель, сюртук, портупея, офицерская сабля, револьвер и фляжка, оплетенная соломой.
В сотне шагов от Самгина насыпь разрезана рекой, река перекрыта железной клеткой моста, из-под него быстро вытекает река, сверкая, точно ртуть, река не широкая, болотистая, один ее берег густо
зарос камышом, осокой, на другом размыт песок, и на всем видимом протяжении берега моются, ходят и плавают в воде солдаты, моют лошадей, в трех местах — ловят рыбу бреднем, натирают груди, ноги, спины друг другу теплым, жирным илом реки.
Самгин, мигая, вышел в густой, задушенный кустарником сад; в густоте
зарослей, под липами, вытянулся длинный одноэтажный дом, с тремя колоннами по фасаду, с мезонином в три окна, облепленный маленькими пристройками, — они подпирали его с боков, влезали на крышу. В этом доме кто-то жил, — на подоконниках мезонина стояли цветы. Зашли за угол, и оказалось, что дом стоит на пригорке и задний фасад его — в два этажа. Захарий открыл маленькую дверь и посоветовал...
Голова его в шапке седых курчавых волос, такими же волосами густо
заросло лицо, в бороде торчал нос, большой и прямой, точно у дятла, блестели черные глаза.
2-й. Ну да, как же! Само собой, что расписано было. Теперь, ишь ты, все впусте оставлено, развалилось,
заросло. После пожару так и не поправляли. Да ты и пожару-то этого не помнишь, этому лет сорок будет.
Когда потянулись, в более широких местах, осоковые и тростниковые
заросли, Ассоль совсем было потеряла из вида алое сверкание парусов, но, обежав излучину течения, снова увидела их, степенно и неуклонно бегущих прочь.
Может быть, нашла и забыла?» Схватив левой рукой правую, на которой было кольцо, с изумлением осматривалась она, пытая взглядом море и зеленые
заросли; но никто не шевелился, никто не притаился в кустах, и в синем, далеко озаренном море не было никакого знака, и румянец покрыл Ассоль, а голоса сердца сказали вещее «да».
Так, волнуясь, трепеща и блестя, она подошла к склону холма, скрывшись в его
зарослях от лугового пространства, но окруженная теперь истинными своими друзьями, которые — она знала это — говорят басом.
Из
заросли поднялся корабль; он всплыл и остановился по самой середине зари. Из этой дали он был виден ясно, как облака. Разбрасывая веселье, он пылал, как вино, роза, кровь, уста, алый бархат и пунцовый огонь. Корабль шел прямо к Ассоль. Крылья пены трепетали под мощным напором его киля; уже встав, девушка прижала руки к груди, как чудная игра света перешла в зыбь; взошло солнце, и яркая полнота утра сдернула покровы с всего, что еще нежилось, потягиваясь на сонной земле.
Дно и бока оврага
заросли травой и кустами.
Берег весь
зарос сплошной чащей, большею частью красным деревом.
Бока горы
заросли лесом до самого моря.
Дай волю — и почва
заросла бы этими гигантами растительного царства, подавляющими все вокруг.
Между тем около нас все так красиво: над нами веерные пальмы и томаны расстилали густую тень, берега плотно
заросли травой и лесом.
Все здесь
заросло, все зелень, все сад, как на Яве; нет пустого клочка голой земли.
Кругом все
заросло пальмами areca или кокосовыми; обработанных полей с хлебом немного: есть плантации кофе и сахара, и то мало: места нет; все болота и густые леса. Рис, главная пища южной Азии, привозится в Сингапур с Малаккского и Индийского полуостровов. Но зато сколько деревьев! хлебное, тутовое, мускатное, померанцы, бананы и другие.
Она вся
заросла кустами и седой травой, похожей на полынь.
Этим фактом некоторые из моих товарищей хотели доказать ту теорию, что будто бы растительные семена или пыль разносятся на огромное расстояние ветром, оттого-де такие маленькие острова, как Бонин-Cима, и притом волканического происхождения, не имевшие первобытной растительности, и
заросли, а змей-де и разных гадин занести ветром не могло, оттого их и нет.
Зашатался другой крест, и опять вышел мертвец, еще страшнее, еще выше прежнего; весь
зарос, борода по колена и еще длиннее костяные когти.
Нельзя без волнения читать эти строки: «Я памятник себе воздвиг нерукотворный, к нему не
зарастет народная тропа…» «Слух обо мне пройдет по всей Руси великой…» «И долго буду тем любезен я народу, что чувства добрые я лирой пробуждал, что в мой жестокий век восславил я Свободу и милость к падшим призывал».
— Слышь,
зарастают луга, надо будет праздником бабенок послать испольные прополоть, — сказал худой мужик в прорванном кафтане, — а то косы порвешь.
— Нейдут, уши
заросли! — сказала она.
— Не надо, не надо, я один, — упрямо сказал Борис и отправился, разглядывая тяжелый ключ, в котором пустые места между зубцами
заросли ржавчиной.
— Пойдем, капитан! — сказал он решительно и, не дожидаясь моего ответа, быстро через
заросли пошел на тропинку.
Кто не бывал в тайге Уссурийского края, тот не может себе представить, какая это чаща, какие это
заросли. Буквально в нескольких шагах ничего нельзя увидеть. В четырех или 6 м не раз случалось подымать с лежки зверя, и только шум и треск сучьев указывали направление, в котором уходило животное. Вот именно по такой-то тайге мы и шли уже подряд в течение 2 суток.
Миловидные рыжевато-пестрые птички эти все время прятались в
зарослях, потом выскакивали вдруг где-нибудь с другой стороны и скрывались снова под сухой травой.
Та м все скрывалось в
зарослях крушины, бузины и черемушника.
Спуск с хребта был не легче подъема. Люди часто падали и больно ушибались о камни и сучья валежника. Мы спускались по высохшему ложу какого-то ручья и опять долго не могли найти воды. Рытвины, ямы, груды камней,
заросли чертова дерева, мошка и жара делали эту часть пути очень тяжелой.
Вся эта часть Имана покрыта хвойно-смешанным лесом, на островах преобладают лиственные породы с примесью строевого кедра, а по берегам реки и по галечниковым отмелям —
заросли тальника, дающего неисчерпаемый материал туземцам для лыж, юрт, острог, нарт и т.д.
В другом месте рыбой лакомились 2 кабана. Они отъедали у рыб только хвосты. Пройдя еще немного, я увидел лисицу. Она выскочила из
зарослей, схватила одну из рыбин, но из предосторожности не стала ее есть на месте, потащила в кусты.